Память вкуса и работа над текстом

Эволюция слова «Настоящий» (Real)

Джурафски показывает, как слово «настоящий» работает как машина времени, отражая страхи покупателей в разные эпохи. Рестораны пишут «настоящее», когда на рынке появляется популярная дешевая подделка:

• 1900-е: «Настоящая черепаха» (вместо супа из телячьих голов) и «настоящее немецкое пиво».

• 1930–40-е: «Подлинная телячья печень».

• 1960-е: «Настоящее сливочное масло» (страх перед маргарином).

• 1970–80-е: «Настоящие взбитые сливки» (страх перед химическими заменителями).

• 1990-е: «Настоящий бекон» (вместо соевых кусочков со вкусом бекона).

Сейчас слово «настоящий» осталось только в дешевых заведениях (настоящее пюре) и средних (настоящий краб, а не крабовые палочки).

Загадка слова «Entrée»

Во второй главе автор переходит к новой лингвистической загадке. Слово entrée переводится с французского как «вход».

• Во Франции и Великобритании оно логично означает закуску (вход в трапезу).

• В США оно почему-то стало означать основное блюдо.

Джурафски собирается раскрыть историческую причину того, как американцы «сломали» значение этого слова.

[ЛИТЕРАТУРНЫЕ ИСТОЧНИКИ И УЧЕБНЫЕ КОММЕНТАРИИ. В следующих примерах сохранены названные в рукописи авторы и произведения. Первое лицо внутри цитируемых/переводных фрагментов относится к рассказчикам этих произведений. Издания, страницы и перевод требуют библиографической сверки.]

Письмо мемуаров — «прустовские моменты»

Мемуарное письмо определяется «прустовскими моментами» — моментами, когда мы откусываем кусочек еды и переносимся в другое время и место. Термин происходит из отрывка Марселя Пруста из его эпического романа «В поисках утраченного времени», опубликованного в семи томах между 1913 и 1927 годами.

Много лет прошло, в течение которых ничто из Комбре не существовало для меня, кроме того, что было связано с театром и драмой моего укладывания спать; пока однажды зимой, вернувшись домой, моя мать, увидев, что я замёрз, предложила мне чаю — напитка, который я обычно не пил. Сначала я отказался, но затем без всякой особой причины передумал. Она послала за одним из тех коротких, пухлых пирожных, называемых petites madeleines, которые выглядят так, словно их отлили в рифлёной раковине паломника. И вскоре, механически, утомлённый скучным днём и ожиданием унылого завтра, я поднёс к губам ложку чая, в котором размочил кусочек пирожного. Как только тёплая жидкость и крошки коснулись нёба, дрожь пробежала по всему моему телу, и я остановился, поражённый необычайными изменениями, происходившими во мне.

Изысканное наслаждение наполнило мои чувства — отдельное, отстранённое, без намёка на происхождение. И сразу же жизненные превратности стали для меня безразличны, её бедствия — безвредны, её краткость — иллюзорна. Это новое ощущение произвело на меня тот же эффект, что и любовь: или, точнее, его сущность была во мне — это был я сам.

Я перестал чувствовать себя посредственным, случайным, смертным. Откуда могла прийти ко мне эта всесильная радость? Я понимал, что она связана со вкусом чая и пирожного, но бесконечно превосходит их. Откуда она пришла? Что означала? Как мне ухватить и определить её?

Великие шеф-повара современности прекрасно понимают силу феномена Пруста. Они знают, что самая дорогая икра не вызовет у гостя таких сильных эмоций, как внезапно вспыхнувшее воспоминание о беззаботном детстве. Это направление в высокой кухне часто называют «эмоциональной гастрономией».

Вот два потрясающих примера того, как рестораны с тремя звездами Мишлен специально «конструируют» прустовские моменты:

1. «Хрустящая корочка лазаньи» (Массимо Боттура, Osteria Francescana)

• Идея: Массимо Боттура, шеф-повар того самого ресторана из вашей лекции, задался вопросом: какое воспоминание объединяет почти всех итальянцев? Ответ оказался прост: воскресный семейный обед, который готовит бабушка, и отчаянная борьба с братьями и сестрами за самый вкусный кусочек лазаньи — тот самый подгоревший, хрустящий уголок из формы для запекания.

• Блюдо: Боттура решил подавать только этот уголок. Блюдо представляет собой деконструированную лазанью: на тарелке лежит невесомая, идеально хрустящая полоска пасты (трех цветов итальянского флага), которая парит над легчайшим муссом из бешамеля и насыщенным мясным рагу.

• Эффект Пруста: Гость откусывает этот хрустящий кусочек, чувствует концентрированный вкус домашнего рагу и мгновенно переносится на 30 лет назад, в шумную кухню своей итальянской бабушки. Взрослые, солидные люди в дорогих костюмах буквально плакали над этой тарелкой.

2. «Звук моря» (Хестон Блюменталь, The Fat Duck)

• Идея: Британский шеф-повар Хестон Блюменталь (пионер нейрогастрономии) хотел воссоздать то чистое, детское чувство счастья от летней поездки на море — когда ты бежишь по песку, кричат чайки и пахнет соленым бризом.

• Блюдо: Официант приносит деревянный ящик со стеклянным верхом (внутри — настоящий песок). На стекле выложена композиция, идеально имитирующая берег: съедобный «песок» из тапиоки и мисо-масла, различные морепродукты, водоросли и «морская пена». Но главный секрет — вместе с блюдом гостю приносят морскую раковину, внутри которой спрятан iPod с наушниками.

• Эффект Пруста: Гость надевает наушники, слышит шум прибоя, крики чаек и хруст шагов по песку, параллельно вдыхая аромат морской пены. Слух, вкус и обоняние объединяются. Мозг получает мощнейший сигнал, и человек моментально «выпадает» из ресторана, переносясь в свои детские каникулы на побережье.

Связь с языком меню: Заметьте, как это перекликается с лекцией Джурафски. Эти блюда не нуждаются в словах вроде «настоящая» лазанья или «свежие» морепродукты.

Их названия — это просто кнопка запуска эмоций, а остальную работу делает память гостя.

Купол в ресторане Alchemist — это именно то, что окончательно стирает грань между ужином и иммерсивным театром.

Если профессор Джурафски в нашей лекции говорил о том, как рестораны используют слова в меню для создания атмосферы, то шеф-повар Расмус Мунк пошел радикально дальше. Он вообще выбросил слова. Вместо того чтобы писать в меню длинные тексты, он физически помещает вас внутрь идеи каждого блюда.

Главный акт ужина в Alchemist проходит внутри огромного планетария. Вы сидите за извилистым столом, а над вами — 360-градусная проекция. Визуальный ряд и звуковое сопровождение полностью меняются под каждое «впечатление».

Вот как это работает на практике:

• Иллюзия и пластик в океане: Когда вам подают блюдо, посвященное проблеме загрязнения мирового океана (например, съедобный «кусочек пластика» или треску), купол вокруг вас превращается в подводный мир. Вы расслабляетесь, глядя на красивых медуз, но внезапно замечаете, что они трансформируются в плавающие полиэтиленовые пакеты. Звук воды и эти образы делают вкус блюда гораздо более драматичным.

• Гигантские глаза и антиутопия: Под некоторые провокационные блюда (часто это отсылка к «1984» Джорджа Оруэлла или блюдо в виде человеческого мозга/глаза) на куполе появляются гигантские глаза. Они медленно моргают и буквально следят за каждым вашим движением. Есть, когда за тобой наблюдают со всех сторон, — это мощный психологический эксперимент, вызывающий чувство уязвимости.

• Сердцебиение и кровеносная система: Когда выносят ту самую «Каплю крови» (Lifeline) с QR-кодом для доноров, купол начинает пульсировать в ритме бьющегося сердца. Вокруг вас плывут эритроциты, а звук пульса отдается прямо в груди.

• Горящий лес: Чтобы подчеркнуть проблему вырубки лесов или когда подают блюдо с ароматом пепла и дыма, купол может охватить виртуальное пламя. Вы сидите посреди горящего леса, слышите треск деревьев, и этот аудиовизуальный ряд заставляет рецепторы воспринимать дымный вкус еды в десять раз острее.

• Северное сияние: Для более легких блюд, которые должны «очистить» ваши рецепторы и дать передышку от тяжелых тем, купол переносит вас под ночное арктическое небо с переливающимся северным сиянием и успокаивающим эмбиентом.

Это идеальный пример нейрогастрономии. Мунк знает, что 80% того, что мы называем «вкусом», рождается в нашем мозге благодаря зрению, слуху и обонянию. Управляя куполом, он буквально взламывает ваше восприятие вкуса. Это не просто ресторан, это квинтэссенция всего, о чем мы с вами говорили: здесь еда окончательно перестает быть просто едой и становится иммерсивным театром, искусством и даже политическим заявлением.

То, что они называют подачу не «блюдами», а «впечатлениями» (impressions), идеально ложится в теорию о том, что авангардные рестораны полностью отказываются от традиционных правил и превращают ужин в художественный перформанс. Гость здесь — зритель, полностью отдающий контроль в руки шеф-повара.

1. Социальный протест на тарелке

• Куриная лапка из клетки: Это мощнейший пример «социальной гастрономии». Шеф подает блюдо прямо на металлической клетке. Заставляя гостя держать куриную лапку в руках и есть с нее, Мунк вызывает преднамеренный дискомфорт, чтобы привлечь внимание к условиям содержания птиц на фабриках. Это не про сытость, это про то, чтобы заставить вас задуматься о происхождении еды.

• Шоколадный гроб: Одно из самых тяжелых по смыслу впечатлений. Этот искусно сделанный шоколад — прямое высказывание против эксплуатации детского труда на шоколадных плантациях в Африке. Мунк заставляет нас буквально «проглотить» эту горькую правду вместе со сладким десертом.

2. Призыв к действию («Lifeline»)

• Капля крови с QR-кодом: Это гениальный симбиоз кулинарии и благотворительности. Оболочка в виде капли крови (которая часто делается с использованием настоящей свиной крови для текстуры и цвета, смешанной с ягодами) скрывает ледяную начинку. Но главное здесь — QR-код на столе. Он реален. Шеф использует «прустовский момент» удивления, чтобы направить вас на сайт донорства крови или органов. Вы когда-нибудь видели, чтобы меню спасало жизни?

3. Игра с иллюзиями и поп-артом

• Банан Энди Уорхола: Мунк обожает ломать ожидания нашего мозга. Вы видите классический банан с обложки The Velvet Underground, но кожура — это хрустящая съедобная оболочка, под которой скрывается совершенно неожиданная текстура и вкус.

• Светящийся янтарь: Две сферы, поданные на светящемся кубе. Внутри этого леденца из сахара или меда Мунк часто «замуровывает» лесных муравьев, имитируя доисторическое насекомое в янтаре. Это обращение к первобытному собирательству и сильный визуальный триггер. Кислота муравьев дает тот самый вкусовой взрыв.

4. Алхимия текстур

• Золотые сферы: Тончайшие, почти невесомые золотые чипсы, поданные на смятой ткани. В Alchemist часто используют такие текстуры, чтобы обмануть осязание — то, что выглядит как смятый металл, тает во рту за долю секунды.

• Воздушные кубы: Пористые, как губка, спонжи. Это чистая игра с физикой продуктов — дегидратация и аэрация, о которых мы читали в лекции.

• Сифон с красной жидкостью: Завораживающий процесс дистилляции или заваривания прямо за столом. Это превращает напиток из обычного сопровождения в алхимический ритуал.

Alchemist берет концепцию «названий блюд как искусства» и возводит ее в абсолют. Мунк не оправдывает цену блюд словами «свежий» или «настоящий» — он продает вам мировоззрение.

Будьте конкретны (Be Specific) Давайте рассмотрим некоторые приемы, которые мы можем применять при написании текстов о еде (не только в мемуарах, но и в кулинарных книгах или рецензиях на рестораны). Хороший текст о еде — это просто хороший текст. Мы читаем, чтобы либо узнать что-то новое, либо получить удовольствие. Хороший текст должен быть интересным, глубоким, вовлекающим и развлекательным.

Будьте конкретны: Используйте конкретный язык и сенсорные детали для описания вкуса еды. Тексты о еде пробуждают воспоминания, они полны человеческих эмоций и чувственности. Избегайте таких расплывчатых слов, как delicious (восхитительный), tasty (вкусный) и yumm (аппетитный/вкусненький). Не используйте слишком много прилагательных и держитесь подальше от наречий. Когда вы редактируете свой черновик, удаляйте общие слова и заменяйте их конкретными (например, грибы лисички). Это делает ваши сцены более яркими для читателя. Например: Мое первое осознание того, что еда — это нечто большее, чем просто субстанция, которой набивают желудок, когда голодны (словно заправляешься на бензоколонке), пришло ко мне после четвертого класса начальной школы. Это было во время семейного отпуска в Европе, на борту лайнера «Куин Мэри», в обеденном зале туристического класса. Где-то есть фотография: моя мать в солнцезащитных очках в стиле Джеки О, мой младший брат и я в наших до боли милых круизных нарядах поднимаемся на борт огромного океанского лайнера Cunard; все мы в предвкушении нашего первого трансатлантического путешествия, нашей первой поездки на историческую родину моего отца — во Францию.

Все дело было в супе. Он был холодным. Это стало своего рода открытием для любознательного четвероклассника, чей опыт поедания супов до этого момента ограничивался томатным крем-супом и куриным супом с лапшой от Campbell's. Конечно, я и раньше бывал в ресторанах, но это была первая еда, на которую я действительно обратил внимание. Это была первая еда, которая мне понравилась и, что более важно, о которой у меня остались воспоминания как о чем-то приятном. Я спросил нашего терпеливого британского официанта, что это за восхитительно прохладная, вкусная жидкость. «Вишисуаз», — последовал ответ. Слово, которое и по сей день — несмотря на то, что теперь это заезженная лошадка в любом меню и блюдо, которое я готовил тысячи раз, — все еще звучит для меня магически. (Отрывок из книги Энтони Бурдена «О еде: строго конфиденциально» / Kitchen Confidential, 2000)

Используйте глаголы действия (Use Action Verbs)

Используйте глаголы действия (вместо пассивных конструкций), чтобы придать вашему тексту динамику.Некоторые из активных глаголов, которые вы можете использовать при описании приготовления еды: сбрызнуть (drizzle), посыпать (sprinkle), очистить (peel), соскрести (scrape), раздавить (crush), густо намазать (slather), измельчить/смолоть (grind), обжечь/опалить (scorch). Обратите внимание на то, как ощущаются эти слова — они оживляют текст. Активные глаголы можно использовать при описании чего угодно: места, сцены или людей. Например: вот отрывок из статьи Мэй Чин «Ешь, пей, мать, дочь» (Eat Drink Mother Daughter), получившей премию Джеймса Бирда и опубликованной в журнале Saveur в 2018 году. Этот абзац — часть введения, где она описывает обстановку: они с мамой посещают ночной рынок на Тайване.

«В конечном счете, именно странность Тайнаня соблазняет меня, в особенности то, как беспечно здесь смешиваются секс, смерть и старомодное радушие. Полураздетые пивные промоутерши с логотипом Heineken на груди лавируют по ярко освещенным семейным ресторанам. Торговцы расхваливают хлебцы в форме гробов, а дети жуют холодное мясо, оставленное на алтарях в честь умерших. Тем временем дамы носят шляпки и прячутся под зонтиками от солнца, и их лица бледны, как луна».

2. Используйте метафоры (Use Metaphors) Метафоры обогащают стиль письма. Символизм еды в литературе ничем не отличается от символизма еды в живописи. Французский философ и эссеист Ролан Барт сказал: «Метафора — это соль слов». Точно так же, как соль усиливает вкус еды, метафора делает текст ярче.

Ролан Барт привел несколько примеров сильных кулинарных символов: он сказал, что вино для французов — это как молоко для голландцев. Вино означает трансформацию (из сухой земли во влажную жидкость). Оно также меняет поведение людей. Вино отличается от крепкого алкоголя; оно подразумевает позитивный вид опьянения. Молоко, по Барту, является анти-вином, потому что оно успокаивает, восстанавливает и обволакивает. Молоко — чистое и невинное. Барт также писал о стейке с жареной картошкой. Стейк, по его словам, был такой же частью сангвинической мифологии, как и вино. Это сердцевина мяса, его чистое состояние. Он символизирует бычью силу. Стейк идет на пользу всем темпераментам. Это национальный элемент во Франции. Он объединяет в себе сочность и простоту. Он одновременно базовый и элегантный. Он патриотичен, как плоть солдата. Пример метафоры из литературы: Роман Эмиля Золя «Чрево Парижа» (The Belly of Paris / Le Ventre de Paris, 1873 г.), действие которого происходит на шумном рынке Ле-Аль. В этом отрывке запах множества сыров в кладовой мадам ЛеКёр сравнивается с симфонией. Этот раздел так и стал известен как «Сырная симфония»: «Со всех сторон смердели сыры. На двух полках в глубине лавки лежали огромные куски масла: бретонское масло, переполнявшее свои корзины; нормандское масло, завернутое в холст, похожее на слепки животов, на которые скульптор набросил мокрые тряпки... [...] А рядом с фунтовыми пачками масла лежал гигантский канталь, словно расколотый ударами топора; затем шел золотистый чеширский сыр, грюйер, похожий на колесо, отвалившееся от какой-то варварской колесницы, голландские сыры, напоминавшие отрубленные головы, вымазанные в засохшей крови и твердые как черепа, за что они и получили название "мертвые головы". Пармезан добавлял свою ароматическую остроту к густому, глухому запаху остальных. [...] Затем шли сильно пахнущие сыры... каждый из которых добавлял свою пронзительную ноту в фразу, резкую до тошноты.

...Именно запах камамбера они ощущали сильнее всего. Этот сыр со своим душком дичи заглушил более мягкие запахи мароля и лимбургского; его мощь была поразительна. Однако время от времени легкое дуновение, нота, подобная звуку флейты, исходила от пармезана, в то время как бри вступали со своим мягким, затхлым запахом — тихим звуком, так сказать, сырого тамбурина. Ливаро пускался в ошеломляющую репризу, а жероме поддерживал симфонию протяжной нотой».

3. Используйте аналогии или сравнения (Use Analogy or Simile) Сравнения (similes) немного отличаются от метафор. Сравнения сопоставляют две вещи и не называют объект напрямую чем-то другим. Мы используем слова «как», «словно» или «будто», чтобы создать сравнение. Они являются отличной альтернативой прилагательным, но старайтесь избегать заезженных клише (например: «мягкий как шелк»).

Вот пример от критика New York Times Сэма Сифтона, где он уподобляет поедание тоста поцелую: «Самая первая позиция в меню ресторана Marea — это ricci, кусочек теплого тоста, густо намазанный икрой морского ежа, укрытый тонким ломтиком лардо (итальянского сала) и усыпанный морской солью. Он дарит в точности те же ощущения, что и поцелуй с невероятно привлекательным человеком в первый раз — вспышка удивления и удовольствия одновременно. Соль и жир уступают место первобытной сладости и сочетаются в высшей степени приятным образом. Это чувство задерживается на языке и вибрирует во всем теле».

4. Используйте диалоги (Use Dialogue)

Диалог помогает охарактеризовать людей без прямого обсуждения их характера. Он также устанавливает отношения между персонажами.

Ниже приведен отрывок из книги Рут Райхл Tender at the Bone («Нежность на кости»), из первой главы под названием «Королева плесени». Через использование диалога мы получаем представление о том, кем является ее мать: «"Я могу приготовить обед из чего угодно", — с гордостью говорила мама своим друзьям. Она любила хвастаться "Рагу из всего" — блюдом, изобретенным, когда она стряпала запеканку из двухнедельного индюшиного каркаса. (Сам факт того, что моя мать признавалась в готовке из двухнедельной индейки, говорит о ней очень многое.) Она положила индейку и полбанки грибного супа в кастрюлю. Затем начала рыться в холодильнике. Нашла остатки брокколи и добавила их. Туда же отправилось несколько морковок, а затем полпачки сметаны. В спешке, как обычно, она добавила зеленую фасоль и клюквенный соус. А потом каким-то образом в блюдо соскользнула половина яблочного пирога. На мгновение мама выглядела в ужасе. Затем она пожала плечами и сказала: "Кто знает? Может быть, будет вкусно". И начала бросать туда же все остальное из холодильника — остатки паштета, какие-то сырные обрезки, несколько размякших помидоров».

5. Используйте юмор (Use Humour)

Текст не обязательно должен быть серьезным. В процессе поиска своего авторского голоса вы можете практиковаться в использовании юмора.

Вот стихотворение Джона Апдайка, американского писателя, известного своим вниманием к заботам и страстям обычных американцев: ЕДА (FOOD) Она всегда рядом, Настоящий лучший друг человека. Она никогда не кусается в ответ; Она уже мертва. Она не говорит, что мы никудышные любовники И не зовет на собеседование. Она просто умоляет: «Возьми меня»; Она кричит: «Я твоя». «Разомни меня всю», — говорит она; «Всё, чем являешься ты — непорочно».

Процесс творческого письма и редактирования

В этой лекции даются рекомендации по процессу творческого письма: от генерации первоначальных идей до доработки финального текста. Объясняется, как использовать различные подсказки (промпты), включая сенсорные, для начала работы над первым черновиком, который описывается как неотредактированный поток воспоминаний.

Затем в лекции подробно рассматривается важнейший этап редактирования с акцентом на тщательный подбор слов, стилистическую осознанность и вовлечение читателя. Приводится чеклист элементов для проверки во время редактирования и практические советы — такие как перерывы, чтение вслух и поиск обратной связи — для улучшения качества письменной работы.

Основные тезисы (Knowledge Points)

1. Процесс письма: от подсказки к первому черновику

• Начало процесса письма с подсказок o Письмо можно инициировать, используя «подсказку» (промпт), которой может быть одно слово, предложение или изображение.

o При написании текстов о еде подсказка может быть сенсорной, например, специфический запах, звук или вкус.

o Заметки со встречи или расшифровка интервью также могут служить исходным материалом для письма.

• Природа первого черновика o Первоначальная версия письменной работы называется «первый черновик».

o Этот черновик обычно сырой, неотредактированный, его часто называют «беспорядком».

o Содержание первого черновика в основном идет из памяти — это процесс, когда письмо «идет от сердца».

o Технические детали заполняются позже во время редактирования, что позволяет не прерывать первоначальный творческий поток.

2. Процесс редактирования и пересмотра

• Искусство редактирования o Редактирование происходит на более высоком уровне мышления, с сознательным вниманием к стилю и выбору слов на пословной основе.

o Этот процесс сравнивается с чтением «по кусочку за раз», чтобы убедиться, что слова сочетаются друг с другом и передают задуманный смысл и воздействие.

o Письмо становится «произведением искусства», когда выбраны правильные слова и они расставлены верно для создания как смысла, так и эмоции.

o Успешное письмо достигается, когда читатель может соотнести себя с текстом и может почувствовать, ощутить запах и увидеть то, что описал писатель.

• Чеклист редактирования o Список вопросов может направлять редактирование черновика:

Понятен и выдержан ли голос (авторская интонация)? § Является ли метафора единой и работает ли она эффективно? § Избегаются ли клише? § Достаточно ли конкретных описаний? § Развит ли персонаж? § Работает ли заголовок? §

• Практические советы по редактированию o Сделайте перерыв: Отойдите от работы перед началом процесса редактирования.

o Уделите достаточно времени: Спешка при редактировании ведет к пропущенным ошибкам и незамеченным возможностям для улучшения.

o Примите точку зрения читателя: Читайте работу так, как будто видите её впервые, чтобы обрести объективность.

o Прочитайте работу вслух: Это помогает проверить пунктуацию и отловить повторяющиеся слова.

o Ищите внешнюю обратную связь: Если возможно, попросите кого-нибудь другого прочитать работу.

o Если этот человек — супруг или супруга, попросите их быть мягкими в своей критике.

Техники написания текстов о еде

Этот фрагмент лекции служит заключительным размышлением о написании текстов о еде. В нем повторяется, что на занятии было дано определение этому направлению (food writing) и рассмотрены эффективные техники с примерами. Основная мысль заключается в том, что принципы сильного текста о еде — ясность, эффективность и креативность — универсально применимы и приносят немедленную пользу аудитории, будь то профессиональный, личный или творческий фокус, такой как мемуары, кулинарные книги или романы.

Ключевые моменты (Knowledge Points)

1. Природа и польза написания текстов о еде

• Определение написания текстов о еде (Defining Food Writing) Ранее в лекции определялось, что составляет суть написания текстов о еде, и рассматривались примеры качественных работ в этом жанре.

• Более широкая актуальность техник написания текстов о еде Навыки, полученные при изучении этого предмета, полезны всем, так как способствуют ясному и эффективному общению. Написание текстов о еде служит средством самовыражения, рассказа о своей работе и своих увлечениях.

• Преимущества изучения творческого письма Изучение техник творческого письма улучшает способности человека и как читателя, и как писателя. Навыки, отработанные на лекции, предлагают аудитории немедленную практическую пользу. Эти техники применимы к различным формам, включая профессиональные тексты о еде, мемуары, кулинарные книги и романы.