Живопись нового времени и искусство из еды

Еда как культурный символ в современном западноевропейском искусстве

Лекция посвящена тому, как еда стала темой в западноевропейском искусстве в современную эпоху, особенно после XIX века. Объясняется, что художники постепенно сместили фокус с красоты, природы и реализма в сторону социальных и межкультурных смыслов. Еда при этом не всегда “главная героиня” картины, но становится удобным и гибким инструментом: через неё можно выражать идеи вне академических правил и вне религиозной символики. На фоне роста богатства и общего благополучия еда превращается в культурный знаки даже в личный “маркер” художника. В лекции планируется разбор множества примеров живописи, чтобы увидеть, как еда отражает стиль автора примерно за два века активного развития и модернизации.

Как менялся фокус западноевропейского искусства (современный период)

• Сдвиг от традиционных ценностей (красота, природа, реализм) к социальным и межкультурным смыслам.

После XIX века искусство всё меньше стремилось “просто красиво и похоже”, и всё больше говорило о обществе, идеях, идентичностях и взаимодействии культур.

• Около двух веков ускоренной модернизации.

Художники отходили от ограничений академий и привычных тем (включая религиозную символику), расширяя набор сюжетов и способов выражения. Еда как мотив хорошо ложится в эту свободу.

Еда как культурный символ и личный “почерк”

• Еда как культурный знак на фоне роста достатка.

Когда общество становится богаче, еда перестаёт быть только “про выживание” и начинает означать статус, привычки, ценности, принадлежность, повседневность.

• Еда как способ творческой свободы.

Мотив еды помогает художнику выйти из строгих правил академической живописи и из “обязательных” религиозных образов.

• Еда как личный идентификатор художника.

Выбор продуктов, способ изображения, контекст еды в кадре могут стать частью узнаваемого авторского языка (как фирменная приправа у шефа: вроде мелочь, а по ней узнают).

XIX и XX века. Реализм

Реалисты часто выбирали сюжеты из жизни низших слоёв общества, чтобы уйти от идеализма.

Реалисты XIX века взяли представление о еде из искусства XVII века, но “опустили” социальный слой изображаемых людей, чтобы добавить работам ощущение правды. В реализме предметы еды не служат метафорой чего-то другого. Они — просто то, чем являются, иногда это может быть знаком бедности или простоты. Давайте рассмотрим эту картину Клода Моне: «Натюрморт с говядиной».

Если по смыслу коротко: в реализме еда — не “символ”, а факт. Не “аллегория богатства/греха/времени”, а честный кусок реальности: как живут, что едят, какой быт.

Левая часть. Давайте рассмотрим эту картину Клода Моне:

«Натюрморт с говядиной».

Мы видим изображение мяса, но это еда скорее «простого» уровня. Это тот вид говядины, который используют, например, для приготовления швейцарского стейка; рядом — чеснок для придания вкуса. Глиняная кружка, возможно, содержит пиво, которое тоже используется в приготовлении.

Такой ужин мог бы быть основательной едой рабочего человека во Франции XIX века. К тому времени мясо уже мог позволить себе практически любой. Художники в таких картинах фиксировали реальную повседневную жизнь.

Правая часть. Это, однако, не означает, что социальный статус перестал иметь значение.

Эдуард Мане, например, демонстрировал тонкий вкус и кулинарную изысканность в своей картине «Натюрморт с карпом».

Здесь он собрал продукты, из которых можно приготовить хороший обед. Рыба, вероятно, свежий улов с французского рынка. Её приготовят в рагу или в буйабесе — в котле, который находится позади. На этом этапе мы уже не видим намёков на «телесные жидкости» (влажные и сухие блюда) или религиозную символику (например, символику рыбы). Эта картина показывает Францию как центр кулинарного вкуса и жизни высшего общества.

Натюрморты и картины с изображением еды стали ещё более значимыми тогда, когда художники начали ставить технику и гармонию цвета выше самого сюжета. Художники-импрессионисты и постимпрессионисты, освободившись от академической иерархии в Европе, сосредоточились на широких экспериментах: на свободной «пунктирной» манере мазка, тональных соотношениях и размещении цветов на полотне.

Импрессионисты и постимпрессионисты вдохновлялись природными цветовыми схемами, но переосмысливали природу через собственные цветовые гармонии, которые иногда выглядели поразительно неестественно. В импрессионистическом натюрморте полностью отсутствуют аллегорические и мифологические сюжеты. Игра с цветом, формой и мазком хорошо видна в этой картине Антуана Воллона. Этот натюрморт изображает горку сливочного масла, написанного насыщенным, глубоким жёлтым цветом. Более тёмный оттенок заставляет нас думать, что масло сделано из молока коров, которые пасутся на свежей зелени в сельской местности.

Кухонные сцены, приготовление пищи и изображение повседневных предметов были обычными темами для натюрмортов во времена Воллона. Все стороны жизни, включая бытовые вещи, считались достойными такого же внимания.

Во времена, когда жил Антуан Воллон, масло обычно покупали прямо у фермера. Как правило, после дойки собирали сливки, взбивали их, а затем куски масла разминали руками или обрабатывали лопаткой, чтобы удалить лишнюю влагу, потому что большое количество пахты сокращало срок хранения.

Обычно масло хранили, завернув в марлю (сырную ткань), в прохладном месте. На картине ткань, в которую завернуто масло, свободно свисает рядом с парой яиц. На поверхности масла видны густые следы, наложенные поверх мазков художника. Возможно, это сделано специально, чтобы показать отметины от ножа, которым намазывали масло, или от деревянной лопатки, которой его разравнивали (и которую также использовали при изготовлении масла).

Ещё одной важной темой искусства XIX века стала культура кафе. Кафе в Париже существовали ещё с XVII века. Их моделью послужили кофейни Константинополя, и изначально они были местом встреч элиты. Когда в начале XIX века социальные классы начали смешиваться, кафе превратились в пространство, где собирались либералы и революционеры.

Кафе стали воплощением парижской жизни, а также важными местами встреч интеллектуалов и художников в других крупных городах Европы. Кафе превратилось в символ современной жизни.

Во второй половине XIX века кафе становились всё более популярными среди рабочего класса. Люди приходили туда за едой, напитками и общением. В течение дня рабочий мог зайти в кафе перед началом работы, в полдень — на аперитив, после обеда — на дижестив, а после работы — в «час абсента».

Произведения Эдуарда Мане, Эдгара Дега и Винсента ван Гога увековечили жизнь кафе. Художники, такие как Мане и Дега, обладали острым наблюдательным взглядом. Они брали на себя роль фланёра — праздного наблюдателя городской жизни, фиксируя происходящее таким, каким его видели. Их картины передают спонтанный момент, мгновенный срез времени, словно фотографию.

Эдуард Мане уже давно был признан мастером изображения современной жизни Парижа. Его первая картина на тему кафе — «В кафе» — была написана в 1878 году. Эта работа запечатлевает небольшой фрагмент атмосферы кафе, свидетелем которой был сам Мане и его друзья-художники. В центре картины сидит женщина. Она смотрит прямо на зрителя. Одна её рука опирается на спинку стула, другая сложена на коленях. На её лице — лёгкая улыбка, из-за чего трудно понять её чувства. Возможно, это реакция на спутника, сидящего рядом. Его рот слегка приоткрыт, но он не вовлекает женщину в разговор. Мане создаёт ощущение разрыва между двумя фигурами, словно художник поймал женщину в объектив камеры. Обрезанные края композиции усиливают фотографическое ощущение сцены. Быстрые, свободные мазки придают картине спонтанность и резко контрастируют с гладкой поверхностью академической живописи, против которой выступали реалисты. «В кафе», Эдуард Мане, 1878, масло на холсте

Художником, который приблизил натюрморт почти к абстрактному уровню и тем самым проложил путь кубистам XX века, был Поль Сезанн. В натюрморте он нашёл идеальное средство для своих революционных исследований в области геометрической и пространственной организации. Для Сезанна натюрморт стал основным способом освободить живопись от иллюстративной функции и превратить её в демонстрацию элементов цвета, формы и линии. Это был важный шаг на пути к абстрактному искусству. Его картины вдохновили многие поколения художников. Натюрморт был для Сезанна важнейшим жанром. За четыре десятилетия он создал около двухсот таких работ. В картине «Натюрморт с фруктовой вазой» он создаёт неглубокое, сжатое пространство, которое уплощает скульптурные объёмы блюда, стакана и фруктов. Эта картина была особенно ценной для самого Поля Гогена. Он называл её «исключительной жемчужиной, зеницей моего ока». Расстаться с ней он был вынужден лишь тогда, когда ему срочно понадобились деньги на медицинскую помощь. В этой работе Гоген сознательно подражает Сезанну. Здесь мы видим схожее сжатое пространство. Гоген заменяет яблоки Сезанна на манго, а французские цветочные обои — на ткань с таитянским орнаментом. Одним из значительных отличий является человеческая фигура в правом верхнем углу, едва различимая через дверь или окно. «Натюрморт с чайником и фруктами», Поль Гоген, 1896, масло на холсте, 18 3/4 × 26 дюймов (47,6 × 66 см) Хотя Винсент ван Гог широко известен своими «Подсолнухами», его натюрморт «Чертёжная доска» (1889) является автопортретом, выполненным в форме натюрморта. Согласно музею, где хранится эта работа, Ван Гог арендовал Жёлтый дом в Арле и пригласил Поля Гогена работать вместе с ним. Однако между художниками вскоре возникли разногласия. После ожесточённой ссоры Ван Гог оказался дезориентированным и отрезал себе левое ухо. Его госпитализировали в Арле и выписали 7 января 1889 года. В этот день он написал брату Тео, что намерен на следующий день начать работу над двумя натюрмортами, чтобы «снова привыкнуть к живописи». Одним из них стала эта картина с тарелкой лука, написанная в контрастных цветах. Поверхность стола выполнена почти горизонтальными мазками, в то время как фон построен на вертикальных. Предметы на картине указывают на то, что Ван Гог возвращается к рутине повседневной жизни: письмо от Тео, тарелка с луком, трубка с табаком, бутылка вина или абсента, кофейник, календарь с горящей свечой, палочка сургуча, коробка спичек и, наконец, книга Annuaire de la santé о правильном питании и гигиене — всё это разложено на столе вместо изображения самого художника. «Натюрморт с тарелкой лука», Винсент ван Гог, начало января 1889, масло на холсте

Food in Art: XIX – начало XX века

• XIX век — отход от академических и религиозных сюжетов.

• Интерес к повседневной жизни, современному городу, личному взгляду художника.

• Еда и натюрморт становятся удобным полем для эксперимента с цветом, формой и композицией.

Культура кафе

• Кафе — символ современной городской жизни.

• Место смешения социальных классов, общения, наблюдения.

• Художник — фланёр, фиксирующий момент, как фотограф. Художники: Мане, Дега, Ван Гог.

Эдуард Мане

• Изображает современную жизнь Парижа.

• Использует обрезанную композицию и быстрые мазки.

• Создаёт ощущение случайного, «пойманного» момента.

• Еда и напитки — часть среды, а не символ с заданным значением.

Импрессионизм

• Приоритет техники, цвета и света над сюжетом.

• Отказ от аллегорий и мифологии.

• Натюрморт — исследование цветовых гармоний и мазка.

Поль Сезанн

• Натюрморт как инструмент анализа формы и пространства.

• Сжатое, уплощённое пространство.

• Отказ от иллюстративности.

• Шаг к абстрактному искусству и кубизму.

Поль Гоген

• Развивает идеи Сезанна.

• Вводит экзотические мотивы (манго, таитянские ткани).

• Смешивает натюрморт с элементами повествования.

Винсент ван Гог

• Натюрморт как автопортрет без изображения человека.

• Предметы отражают внутреннее состояние художника.

• Контрастный цвет и направленный мазок усиливают эмоциональность.

Еда в искусстве XIX–XX веков — это не символ морали, а способ говорить о современности, культуре и личности художника.

Американские художники

По другую сторону океана американские художники по-разному откликались на жанр натюрморта. Те, кто проходил обучение в Европе, переносили европейские художественные стили в американскую портретную живопись и натюрморт. Чарльз Уилсон Пил стал основателем целой семьи выдающихся американских художников и одной из ключевых фигур в художественной среде США. Он и его сын, Рафаэль Пил, входили в число первых американских художников, работавших с натюрмортом.

Рафаэль Пил использовал натюрморт как способ выражения культурных, политических и социальных ценностей, превратив жанр в значимый художественный язык. Его считают первым по-настоящему выдающимся мастером натюрморта в Америке.

Пил особенно интересовался передачей цвета и фактуры еды. Большинство его работ изображают фрукты. Такие картины обычно служили украшением столовых. Картина «Котлета и овощи» — одна из всего двух известных работ художника, где изображены мясо и овощи. Это также самый крупный из сохранившихся натюрмортов Пила.

Котлета и овощи, Рафаэль Пил, 1816, масло по панели, 46,4 × 61,5 см.

Еда в жанровой живописи и социальные конфликты

Еда в жанровой живописи также отражала социальные напряжения своего времени в Америке.

Например, картина «Гурман», написанная Фрэнсисом Уильямом Эдмондсом в 1838 году, считается одним из самых ранних изображений трапезы в таверне в американском искусстве.

Картина создана в 1838 году, незадолго до начала Гражданской войны. На ней изображён тучный северный предприниматель, который ест говядину и запивает её портвейном, в то время как худой фермер с женой пытаются продать ему поросёнка-сосунка.

Это жёсткая критика простого и сельского Юга, традиционно ассоциировавшегося со свиноводством, со стороны индустриального и декадентского Севера, связанного с говядиной.

Гурман, Фрэнсис Уильям Эдмондс, 1838.

Иллюзия реальности и натюрморт во второй половине XIX века

Во второй половине XIX века в Америке расцвела живопись trompe-l’œil (оптический обман), которую создавали художники, такие как Джон Фредерик Пето. Одновременно с этим получили известность натюрморты с цитрусами, завернутыми в бумагу, художника Уильяма Джозефа Макклоски. Эти работы стали известны по всему миру и относятся к тому же периоду.

Натюрморт с тортом, лимоном, клубникой и стаканом, Джон Фредерик Пето, 1890, масло на холсте, 25,72 × 35,4 см. Завёрнутые апельсины, Уильям Джозеф Макклоски, 1889, масло на холсте, 30,4 × 40,6 см.

Апельсины как символ роскоши и упаковки

Работы Макклоски с завёрнутыми в бумагу цитрусами производят сильное впечатление благодаря цвету и почти фотографическому реализму. Яркие фрукты на фоне тёмного задника и отполированных деревянных поверхностей создают мощный визуальный эффект. На восточном побережье США апельсины тогда оставались редкостью. Их приходилось везти из более тёплых регионов. Бумажная упаковка появилась в конце XIX века, чтобы защитить фрукты от повреждений и порчи во время перевозки в деревянных ящиках. Из-за своей редкости апельсины часто дарили, а упаковочная бумага одновременно служила подарочной. Самые ранние обёртки этого периода были простыми и однотонными — белыми, жёлтыми, розовыми или голубыми.

Позже, на рубеже XIX–XX веков, производители начали печатать на бумаге информацию: названия хозяйств, место происхождения фруктов, а также логотипы и иллюстрации.

XX век — кубисты, дада

Опираясь на приёмы Сезанна — смещение плоскостей и осей, — кубисты приглушили яркую цветовую палитру фовистов и сосредоточились на разборе объектов на чистые геометрические формы и плоскости. В период между 1910 и 1920 годами такие художники, как Пабло Пикассо, Жорж Брак и Хуан Грис, создали множество натюрмортов. Часто в них появлялись музыкальные инструменты. Почти впервые натюрморт оказался в центре художественных экспериментов и инноваций. Натюрморт с кувшином и куском хлеба, Пабло Пикассо, 1936.

Отвергнув кубистское «уплощение» пространства, Марсель Дюшан и другие участники движения дада пошли в радикально ином направлении, создавая трёхмерные натюрморты-«ready-made». Стремясь вернуть натюрморту символический смысл, футуристы и сюрреалисты помещали узнаваемые предметы натюрморта в свои сновидческие, ирреальные пространства. Произведение Sculpture-morte («мёртвая скульптура») часто сравнивают с портретами эпохи Возрождения Джузеппе Арчимбольдо, хотя разглядеть в нём лицо довольно сложно. Бумага, служащая фоном, указывает на производителя марципановых овощей — кондитера Бонневи из Перпиньяна. Имя Бонневи (буквально «хорошая жизнь») и создание «натюрмортов» (по-французски nature morte, «мёртвая природа») образуют игру слов, характерную для Дюшана. Sculpture-morte, Марсель Дюшан, 1959. Марципановые фрукты и овощи, насекомые, бумага, закреплённые на дереве, в стеклянном боксе, 33,8 × 22,5 × 9,9 см.

Когда американские художники XX века познакомились с европейским модернизмом, они начали трактовать натюрморт, соединяя американский реализм с абстракцией, восходящей к кубизму. Для американского «пищевого» натюрморта этого периода характерны работы Марсдена Хартли Натюрморт № 2, Марсден Хартли, 1921–1923, масло на холсте, 54,6 × 91,8 см.

В Мексике, начиная с 1930-х годов, Фрида Кало и другие художники создали собственную версию сюрреализма, в которой натюрморты включали местные продукты и культурные мотивы. Художники вроде Кало обращались к теме национальной идентичности через еду. Искусство Фриды Кало отражает её личный опыт и интерес к мексиканскому народному искусству. В её работах появляются образы рождения и возрождения, а также скелеты, кровоточащие сердца и другие символы. На этой картине питайя-съедобный плод кактуса с жёсткой кожурой и сочной мякотью-символизирует щедрость природы. Разрезанный плод может отсылать к сексуальности, а также к травмированному телу самой Кало после тяжёлой аварии, пережитой ею в юности. Питайи, Фрида Кало, 1938, масло по алюминию, 25,4 × 35,6 см.

Натюрморт в XXI веке. Фернандо Ботеро

1. Натюрморт сегодня Натюрморт — не устаревший жанр.

Он остаётся актуальным, пока художнику есть что помнить и что фиксировать. Предметы становятся способом сохранить момент, состояние, личный опыт.

2. Фернандо Ботеро как пример современного натюрморта Ботеро показывает, что натюрморт может быть живым и современным. Он использует один и тот же художественный язык для людей, предметов и пространств.

3. Художественный язык Ботеро

• Форма: округлые, массивные, объёмные объекты.

Предметы выглядят «ожившими». Стиль легко узнаётся в любом сюжете.

• Цвет: яркий, насыщенный, подчёркивающий материальность мира.

• Персонажи: изображены в повседневной жизни, с отстранённым взглядом. Они одновременно привычны и немного «не на своём месте».

4. Ностальгия как ключевая тема Основой творчества Ботеро является ностальгия по миру его юности и родине. Художник сознательно возвращается к личной памяти как источнику образов.

5. Натюрморт у Ботеро Еда и бытовые предметы — не просто объекты.

Это инструменты выражения его взгляда на мир.

Через натюрморт художник передаёт воспоминания, идентичность и отношение к прошлому.

Натюрморт остаётся актуальным жанром в XXI веке.

Он работает тогда, когда предметы становятся носителями памяти, смысла и личного опыта художника.

Еда в искусстве — это не про еду

На лекции говорили о том, как менялось искусство и вместе с ним — роль еды в живописи.

Раньше всё было просто. Картины писались на заказ. Натюрморт с едой показывал статус, достаток, порядок мира. Хлеб, фрукты, дичь на столе — почти отчёт о жизни общества.

Потом мир сдвинулся. Художники перестали быть просто исполнителями. Искусство стало личным высказыванием. И еда перестала быть «предметом». Она стала способом думать.

Натюрморт никуда не исчез. Он выжил, потому что оказался гибким. Через еду художники начали говорить о себе, о времени, о стране. Не «что мы едим», а «кто мы такие».

Европейские художественные стили разошлись по миру, особенно в Америки. Но там их не копировали вслепую. Техники брали, смыслы меняли. Локальная еда становилась поводом для разговора о собственной идентичности и гордости за неё. Важная мысль лекции простая и сильная: еда в искусстве — это линза. Через неё видно общество, культуру, конфликт, радость и память.

И дальше этот подход будет работать не только в живописи. Перформансы, литература, фотография, кино — везде еда говорит больше, чем кажется на первый взгляд.

Иногда тарелка на картине — это вовсе не про обед. Это про страну, время и человека.

Ретроспективный бюст женщины, Сальвадор Дали, 1933 В 1931 году Дали описал сюрреалистическую скульптуру как «абсолютно бесполезную и созданную исключительно с целью материализовать в фетишистской форме, с максимально осязаемой реальностью, идеи и фантазии бредового характера».

Всего через два года он создал следующую скульптуру — «Ретроспективный бюст женщины».

В этой скульптуре Дали представляет женщину как объект, причём прямо как объект, предназначенный для потребления.

Длинный фаллический багет венчает её голову, початки кукурузы свисают вокруг шеи, а муравьи ползают по её лбу, словно собирая крошки.

Сальвадор Дали, «Ретроспективный бюст женщины», 1933

(некоторые элементы реконструированы в 1970).

Расписной фарфор, хлеб, кукуруза, перья, краска на бумаге; бусы, чернильница, песок и две ручки. 29 × 27 1/4 × 12 5/8 дюйма (73,9 × 69,2 × 32 см)

Скульптура «Floor Burger» (изначально «Giant Hamburger»), Клас Олденбург увлёкся поп-артом после переезда в Нью-Йорк в 1956 году. Но если такие художники, как Уорхол и Лихтенштейн, вдохновлялись массовой культурой, Олденбург нашёл свою музу в гамбургерах, вентиляторах, бубликах и других знакомых предметах. Философски Олденбург считал себя реалистом. Однако он брал объекты реального мира и помещал их вне контекста, делая мягкими то, что должно быть твёрдым, и огромными то, что должно быть маленьким. Floor Burger, Клас Олденбург, 1962. Холст, наполненный поролоном и картонными коробками, окрашен акриловой краской. 132,1 × 226,1 см.

«Мне нравится работать с очень простыми идеями, — говорил Олденбург. — Мне казалось совершенно естественным, что если вам нравится трогать вещи, вам нравится трогать мягкие вещи так же, как и твёрдые. Если вы собираетесь делать скульптуру из реальных вещей вокруг вас, почему бы не попробовать сделать их мягкими, чтобы их можно было толкать, и они меняли форму. Их нужно было набивать. Это было очень важно. Были разные способы набивки — можно набить плотно или мягко. Эти большие объекты были настолько велики, что внутреннее пространство требовало так много наполнителя, что я решил набивать их коробками. Эти огромные объекты были вдохновлены роялями на 57-й улице или автомобилями в автосалонах. Предметами, которые были слишком большими для магазина, в котором они находились. Мы не делали их в центре города и не приносили сюда — мы делали их прямо в галерее». Когда «Floor Burger» впервые появился, он вызвал большие споры. Он не возбуждает аппетит — это «мёртвый гамбургер». Это анти-монумент, анти-герой. Он придавлен собственным весом и размером. Идея состояла в том, чтобы бросить вызов популярной культуре. Когда Художественная галерея Онтарио приобрела это произведение в 1967 году, студенты-художники создали бутылку кетчупа высотой 2,7 м в знак протеста против покупки работы Олденбурга. Пятьдесят студентов вместе с преподавателями прошли с бутылкой перед галереей, а затем попытались подарить её галерее, но галерея отказалась принять бутылку.

The Dinner Party — Джуди Чикаго

The Dinner Party представляет собой масштабный церемониальный банкет, размещённый на треугольном столе с 39 сервировками, каждая из которых посвящена важной женщине в истории (например, Сакагавее, императрице Феодоре Византийской, Вирджинии Вулф и Джорджии О’Киф).

Сервировки состоят из вышитых дорожек, золотых кубков и столовых приборов, а также фарфоровых тарелок с рельефными центральными мотивами, основанными на формах вульвы и бабочки. Стиль каждой сервировки разработан в соответствии с женщиной, которой она посвящена, и выполнен вручную художницей. Имена ещё 999 женщин выгравированы золотом на белом плиточном полу под треугольным столом. Джуди Чикаго, 1974–79. Керамика, фарфор и текстиль. 1463×1463см.

Цель художницы в этой работе — представить богатство женского наследия через монументальное произведение искусства. Оно широко считается первым эпическим феминистским произведением. Работа очень символична и почти является инсценировкой Тайной вечери. Это званый ужин, который идентифицирует и прославляет каждую женщину через то, что находится на столе. Неудивительно, что произведение вызвало разную критику: одни сочли его эмоциональным и трогательным, другие — вульгарным и китчевым. Со временем отзывы стали более положительными, и теперь работа признана значимым феминистским произведением искусства.

Еда как политический объект — A Subtlety (сахарная скульптура)

Доминируемая огромной женщиной-сфинксом, покрытой сахаром, с явно выраженными чертами чернокожей женщины, в платке и серьгах, эта работа одновременно прекрасна и тревожна.

Она делает заявление о рабстве и отдаёт дань безымянным рабам, работавшим в сахарной индустрии. Сфинкс был длиной 75 футов и высотой 35 футов (примерно 23 м в длину и 11 м в высоту). Около 40 тонн сахара было использовано для покрытия поверхности, нанесённого вручную на основу из полистирола.

Кара Уокер, A Subtlety (Sugar Baby), 2014. Полистироловые блоки, сахар, длина 75 футов и высота 35 футов.

Эта скульптура была установлена на сахарной фабрике Domino Sugar Factory в Вильямсбурге, Нью-Йорк, которая в XIX веке производила половину сахара, потребляемого в США. В 2000 году здесь произошла длительная забастовка: 250 рабочих в течение двадцати месяцев протестовали против зарплаты и условий труда. Сейчас фабрика снесена и застроена офисами и квартирами. Работа Уокер также стала произведением об этой фабрике и её разрушении.

Еда как инструмент демонстрации мастерства

Иногда еда в скульптурах призвана быть более доступной и не несёт сильного символизма или политического послания.

Мы не будем углубляться в коммерческие причины создания этих произведений или обсуждать их ценность в мире искусства. Тем не менее, это примечательные проекты, независимо от того, созданы ли они независимыми художниками или известными модными домами.

В 2017 году британская художница Люси Спарроу воссоздала целый супермаркет под названием Sparrow Mart в Лос-Анджелесе, заполненный 31 000 скульптурами из фетра. Магазин стал обновлённой версией проекта Cornershop — успешной работы Спарроу 2014 года в Лондоне, основанной на магазине британских товаров, а также проекта 8 ‘till late — более крупной инсталляции в Нью-Йорке в 2017 году. Художница также создала ещё один магазин — Delicatessen on 6th в Нью-Йорке в 2019 году. Искусство выглядит очень реалистично, мило и «плюшево».

Изображение из Sparrow Mart — супермаркет, созданный из фетровых скульптур.